ообще ничего делать. Забудьте,
  что я был здесь, что мы с вами разговаривали.
   - Но вы здесь были, и мы с вами говорили. Несколько поздновато вы ставите
  условия. Лонгворт немного помолчал:
   - Вы чего-нибудь боялись в жизни? По-моему, настоящего страха вам
  испытать не пришлось. Странно, потому что пишите вы именно о страхе и,
  кажется, понимаете, что это такое.
   - Вы не производите впечатление человека, которого легко напугать.
   - Думаю, что нет. Мой послужной список может подтвердить это.
   - О чем вы хотели просить? Что за условие?
   - Можете спрашивать обо мне все, что хотите, говорите все что угодно, но,
  пожалуйста, не рассказывайте никому о нашей встрече и содержании нашего
  разговора.
   - Вы с ума сошли! Что же мне тогда говорить?
   - Уверен, вы что-нибудь придумаете. Вы же писатель.
   - Это не означает, что из меня получится хороший лжец.
   - Вы много путешествовали. Можете сказать, что просто слышали обо мне.
   Пожалуйста, прошу вас.
   Переминаясь с ноги на ногу на горячем песке, Питер пытался понять, что за
  человек этот незнакомец. Здравый смысл подсказывал, что надо повернуться и
  немедленно уйти прочь. Напряженное лицо и настороженные глаза незнакомца
  говорили о том, что он пустил в ход все самообладание, чтобы скрыть
  подлинные чувства. И во всем этом Питер ощущал какую-то опасность. Но
  чувства, и прежде всего любознательность, оказались сильнее здравого смысла
  и не позволили ему