пришлось улыбнуться Ченселору.
   - Все дело в том, что события, которые я описываю В своих книгах, должны
  быть в какой-то мере достоверными. Конечно, это не документальные, а
  художественные произведения, но я стараюсь использовать как можно больше
  таких фактов, которые бы делали эти события правдоподобными. Прежде чем
  начать новый роман, я встречаюсь со многими людьми, стараюсь прочувствовать
  события, которые мне предстоит описать.
   - Ваш метод, безусловно, себя оправдывает. Во всяком случае, мой сын его
  одобряет. Вчера вечером он настойчиво старался доказать мне, что такой
  подход вполне правомерен. - Подавшись вперед, Сазерленд положил на стол
  ладони, и в глазах его снова промелькнула улыбка. - А я одобряю суждения
  моего сына. Он прекрасный юрист, хотя в зале суда бывает чересчур резким. Вы
  ведь умеете хранить в тайне то, о чем вам доверительно сообщают, не так ли,
  мистер Ченселор?
   - Разумеется.
   - И не раскрываете ваших источников информации? Конечно, нет. И вы не
  подтвердите, что вашим собеседником был Алан Лонгворт?
   - Я никогда не употребляю настоящее имя человека, если не получу на это
  его согласия.
   - Я так и предполагал, - улыбнулся Сазерленд. - Чувствую себя так, будто
  я, по крайней мере частично, плод вашей фантазии.
   - Претендовать на это я не посмел бы.
   - Ну, хорошо. - Судья снова откинулся на спинку кресла. - Все это теперь
  в прошлом. Да и ничего особенного в этой истории