проливающих свет на то, как это было
  на самом деле, сколько материала, на основе которого можно было бы
  воссоздать реальные события и сделать таким образом книгу правдоподобной.
  Мне нужны факты, которые могли бы связать воедино реальность и вымысел..."
   Ченселор чувствовал, что теперь сумеет написать роман. Даниел Сазерленд
  помог ему решить основную загадку - понять Алана Лонгворта. Судья предельно
  просто объяснил состояние агента, определив его двумя словами - угрызения
  совести. Лонгворт выступил против директора, который был его духовным отцом,
  приблизил к себе, оказал ему особое доверие, поручив весьма важное задание,
  записал в личное дело хвалебный отзыв о его деятельности. Психологически
  было очень оправдано, что Алан, чувствуя себя виноватым перед бывшим
  хозяином, хотел нанести какой-то вред тем, кто склонил его к предательству.
  Самое лучшее, что можно было придумать в его положения, - это посеять
  сомнения относительно причины смерти Гувера.
   Теперь Питер мог дать волю фантазии. Он уже не считал себя связанным
  какими-либо обязательствами перед Лонгвортом. Какой великолепный сюжет! Что
  еще надо, чтобы написать захватывающую книгу? Создание романа - это своего
  рода игра, чертовски интересная игра, и Питер уже чувствовал то хорошо
  знакомое ему удовлетворение, которое всегда испытывал при работе над
  очередной книгой.
   Ченселор сошел с тротуара и взмахом руки остановил такси.