игривому тону:
   - Это нечестно.
   - Ну, так во сколько?
   - В половине девятого, - с улыбкой сказала Филлис.
   - Тогда забудьте об этой встрече, - заметил Питер, снимая руку. - Тот
  человек давно ушел, потому что сейчас уже десять минут десятого. Придется
  вам обедать со мной.
   - Вы неисправимы.
   - Пообедаем здесь, идет?
   - Хорошо, - не без колебаний согласилась Филлис.
   - А может, вы хотите пойти в другое место?
   - Нет-нет, здесь очень хорошо.
   - Да и, наверное, нет особой разницы, - ухмыльнулся Питер, делая знак
  официантке, чтобы она снова наполнила бокалы. - Знаю-знаю, я неисправим.
   Разрешите теперь мне задать вам пару вопросов? Ведь вы знаете Вашингтон
  лучше, чем кто-либо другой.
   - А где же ваш блокнот? - перебила его Филлис, убирая записную книжку в
  сумочку.
   - У меня в голове диктофон.
   - А что, собственно, вы хотите знать?
   - Расскажите мне о Гувере.
   При этом имени глаза Филлис гневно сузились, но, когда Питер пригляделся,
  ему показалось, что в них горел не только гнев.
   - Это чудовище. Я говорю плохо о покойнике, не испытывая при этом ни
  малейших угрызений совести.
   - Неужели о нем нельзя сказать ничего хорошего?
   - Не могу припомнить такого, а я в Вашингтоне уже шестнадцать лет. Не
  было года, чтобы он не сожрал какого-нибудь замечательного человека.
   - Однако вы слишком категоричны.
   - Такого я о нем мнения. Я презираю его, потому что видела, что он
  вытворял.