мя мисс Максвелл. Официантка ушла.
   - Я потрясен, - сказал Ченселор. Филлис Максвелл не скрывала своего
  удовлетворения.
   - Прошу вас, продолжайте. Так кто же свидетели? Филлис ничего не
  ответила.
   Задумавшись над чем-то, она низко склонилась на столом, и от этого ее
  движения в глубоком вырезе блузы округлилась поднявшаяся грудь. Питер
  довольно откровенно любовался открывшейся ему картиной, но собеседница,
  казалось, не обращала на это никакого внимания.
   - Вы ведь сказали, что работаете над книгой о Гувере, не так ли?
   - Не о самом Гувере. Однако его образ займет в романе заметное место,
  поэтому мне хотелось бы услышать о нем как можно больше. Расскажите все, что
  знаете. Потом я объясню вам, зачем мне это надо. Обещаю.
   Филлис начала свое повествование в баре и продолжила за обедом. Это был
  гневный рассказ. Ее негодование объяснялось еще и тем, что, зная о многих
  преступлениях Гувера, она ни разу не смогла выступить с разоблачениями,
  потому что не располагала никакими доказательствами. Их просто не
  существовало, этих доказательств, хотя все было правдой.
   Филлис упомянула о сенаторах, конгрессменах и членах правительства,
  которые либо ходили перед Гувером на цыпочках и плясали под его дудку, либо
  навлекали на себя его гнев. Она рассказала о том, как сильные, влиятельные
  люди хранили молчание, хотя им самим это было отвратительно. Она видела, как
  они рыдали от бессилия,