древней аркой. Внутри стояли
  мраморные скамьи, в художественном беспорядке росли миниатюрные деревья.
  Было как-то жутковато. Он принялся ждать.
   Бежали минуты. Свет раннего утра становился все ярче, и вот уже под его
  лучами заискрился белый мрамор. Питер посмотрел на часы. Без пяти шесть.
  Ролинз опаздывал на двадцать пять минут. А может быть, конгрессмен решил
  вообще не являться? Неужели он так напуган?
   - Ченселор!
   Питер вздрогнул. Шепот доносился из густых кустов, окружавших широкий
  пьедестал, находившийся в тридцати футах от Ченселора. На нем возвышалась
  скульптурная голова какого-то средневекового святого.
   - Ролинз? И давно вы там сидите?
   - Почти три четверти часа.
   Конгрессмен осторожно приблизился к Питеру и остановился в нескольких
  шагах. Руки он не подал.
   - Почему вы так долго не выходили из вашего убежища? Я жду вас с половины
  шестого.
   - Уж если быть точным, то вы явились в пять тридцать три. Я хотел
  убедиться, что вы пришли один.
   - Как видите, я один. Слушаю вас.
   - Только не здесь. Давайте пройдемся, - предложил Ролинз, и они пошли по
  тропинке, уходящей вниз от пьедестала. - Что с вашей ногой? -
  полюбопытствовал конгрессмен.
   - Старая футбольная травма, а может быть, ранение. Выбирайте то
  объяснение, какое вам больше нравится. Что касается меня, то я не намерен
  гулять с вами. Я хочу наконец услышать, что вы собираетесь мне сказать. Я же
  не