Элисон отвела взгляд.
   - Мы об этом почти не говорили, - сказала она спокойно. - Боюсь, в тот
  момент я вела себя не лучшим образом. Я рассердилась, наговорила ему кучу
  обидных слов, о чем сейчас глубоко сожалею. Я просто не понимала, как ему
  тяжело.
   - И все же, что вы скажете о докладах? Элисон подняла голову и посмотрела
  на Ченселора:
   - Мне кажется, он считал их символичными. Они символизировали месяцы, а
  может быть, и годы агонии. Все это в конце концов оборачивалось против
  людей, с которыми он служил. Терпеть дальше он не мог. И он бросил все.
   Питер снова подался вперед и, тщательно взвесив слова, твердо заявил:
   - Это так не похоже на него!
   - Знаю, что не похоже. Именно поэтому я и накричала на него. Понимаете, я
  ведь могла с ним спорить. Он был для меня не только отцом. Мы были друзьями,
  равными в известном смысле. Мне пришлось рано повзрослеть, да и ему больше
  не с кем было говорить.
   В ее словах сквозила душевная боль. Ченселор дал ей возможность прийти в
  себя, а затем продолжал:
   - Несколько минут назад вы сказали, что я ошибаюсь. Теперь моя очередь
  утверждать то же самое. Меньше всего ваш отец стремился уйти в отставку. И
  на Гавайи он поехал не отдыхать. Он хотел разыскать человека, который
  вынудил его уйти из армии.
   - Что?!
   - Много лет назад что-то произошло с вашим отцом. Что-то такое, о чем не
  должны были знать другие. А этот человек узнал и стал угрожать вашему отцу.
  Мне