он
  наполнял весь дом. Элисон прищурилась от лунного света и склонила голову.
  Питер внимательно смотрел на нее. В какой-то момент ему показалось, что она
  дрожит.
   - Это запах любимых духов мамы.
   - Запах духов?
   - Да. Но вот уже месяц, как ее нет... Ченселор вспомнил слова, сказанные
  Элисон в машине:
   - Вы говорили, что были здесь прошлым летом. Разве вы не приезжали...
   - На похороны?
   - Да.
   - Нет, не приезжала. Я не знала, что она умерла. Отец позвонил мне, когда
  все уже было кончено. Он не давал объявления о ее смерти, не устраивал
  пышной панихиды. На похоронах присутствовали только отец и женщина, которую
  он любил и помнил совершенно иной. - Элисон вошла в темную прихожую и
  включила свет. - Несите все покупки на кухню.
   Через небольшую столовую, они прошли к двустворчатой двери, которая вела
  в кухню. Элисон включила свет, и взору Питера открылись старомодные полки и
  буфеты тридцатых годов, с которыми резко контрастировал холодильник
  современной марки. Питер был ошеломлен. Если не считать кабинета генерала,
  все в доме казалось старомодным, и создавалось впечатление, будто хозяин
  задался целью вернуть сюда другую эпоху.
   Элисон, видимо, уловила ход его мыслей:
   - Отец попытался воссоздать все в духе того времени, с которым связано ее
  детство.
   - Необыкновенная любовь! - только и смог сказать Питер.
   - Необыкновенная жертвенность, - поправила Элисон.
   - Вы недолюбливали мать?