- Я туда больше не пойду! - прервала его Эдисон, устремив взгляд на огонь
  в камине. Затем она посмотрела на Питера:
   - Простите, на вас-то я не должна была кричать.
   - Но, кроме меня, здесь никого нет, - ответил он, - и если вам хочется
  кричать...
   - Знаю, - снова прервала его Элисон. - Это не запрещается - Мне так
  кажется. - Ваше терпение, наверное, беспредельно? - Она задала этот вопрос
  мягко, с легким юмором.
   Он опять почувствовал ее душевную теплоту и незащищенность.
   - Не думаю, чтобы я был особенно терпелив. Во всяком случае, мне этого не
  говорили.
   - Я могу проверить правильность моей гипотезы. - Элисон встала с дивана,
  подошла к Питеру и положила руки ему на плечи. Потом она нежно погладила его
  по щеке, коснулась его глаз и губ:
   - Я не писатель, я рисую картины, и они заменяют мне слова. Но сейчас я
  не могу изобразить то, о чем думаю, то, что чувствую, поэтому прошу вас быть
  ко мне снисходительным. Согласны? - Она прижалась к нему, псе еще касаясь
  пальцами его губ, а затем убрала их и горячо его поцеловала.
   Он почувствовал, как напряглось ее тело, когда она теснее прижалась к
  нему. Ее нежность Питер объяснял нервным переутомлением и внезапно
  нахлынувшим чувством одиночества. Она отчаянно хотела любви, ведь у нее
  отобрали именно любовь. И что-то должно было заменить ей любовь, хотя бы
  ненадолго, хотя бы на мгновение.
   Он понимал ее, а потому не колеблясь откликнулся на этот