зов
  любви. И потом, его, как и Элисон, измучили моральные переживания, сознание
  собственной вины и одиночество. Только теперь он постиг, насколько был
  одинок в эти последние месяцы.
   - Я не хочу идти наверх, - прошептала она, прерывисто дыша.
   - Мы и не пойдем, - ответил он мягко и стал расстегивать ей блузку.
   Она слегка отстранилась от него и, вскинув правую руку, одним движением
  сорвала с себя блузку. Другой рукой, она расстегнула ему рубашку...
  
  ***
  
   Такого наслаждения он не испытывал давно. Со времен Кэти...
   Элисон заснула так крепко, что Питер решил; глупо даже пытаться отнести
  ее в спальню. Поэтому он притащил одеяла и подушки в гостиную. Огонь в
  камине угасал. Питер приподнял голову Элисон и подложил ей самую мягкую
  подушку, потом накрыл ее одеялом - она не пошевелилась.
   Он расстелил два одеяла на полу перед камином, рядом с диваном, и лег. За
  последние несколько часов он Многое понял, но только сейчас осознал,
  насколько устал. Через мгновение он уже спал.
   Проснулся он внезапно и вначале никак не мог сообразить, где же
  находится.
   Разбудил его стук упавшего в камине обгоревшего полена. Из небольших окон
  струился свет. Было раннее утро. Питер посмотрел на диван: Элисон спала,
  по-прежнему глубоко дыша. Взглянув на часы, он увидел, что уже без двадцати
  шесть.
   Он проспал почти семь часов.
   Питер поднялся, натянул брюки и направился в кухню. Пакеты с покупками
  так