сдернул скатерть и вернулся к камину. Там он расстелил рубашку
  на полу, положил сверху скатерть и облил все это керосином, оставив в горшке
  совсем немного. Потом он подскочил к дивану, стянул оттуда одну из подушек и
  вылил на нее оставшийся керосин.
   Снаружи снова послышались чавкающие звуки, снова зазвенели разбитые
  стекла. Ченселору показалось, что его вот-вот стошнит от страха. Боль в
  висках возобновилась с такой силой, что потемнело в глазах. На какой-то
  момент он зажмурился, ему захотелось крикнуть, но он знал, что не сделает
  этого. Он поставил горшок из-под керосина на скатерть и стал обертывать его
  скатертью и рубашкой. Туго стянув ее рукава, он убедился, что горшок надежно
  завернут, а один из рукавов торчит наружу. Затем Ченселор сунул руку в
  карман брюк и достал спички.
   Все было готово, и он пополз по направлению к окнам, волоча за собой
  сверток и толкая впереди подушку. Потом медленно поднялся. В руке он сжимал
  торчавший из свертка рукав рубашки. Подушка лежала на полу. Неловким
  движением он зажег спичку и бросил ее на пропитанный керосином сверток.
  Вспыхнуло пламя.
   Раскачав сверток за рукав, Питер с силой швырнул его в окно. Пролетев
  небольшое расстояние, сверток как огненный шар покатился по газону. Приток
  воздуха раздул пламя. Стекавший на землю керосин тоже загорелся, и вокруг
  запрыгали желтые языки.
   Питер услышал шаги, какие-то выкрики. Потом снова шаги, на этот