ижавшиеся к дому с боковой стороны. Люди пытались погасить огненный
  шаг.
   Настал момент пустить и ход оставшееся оружие, Питер опять зажег спичку
  и, держа ее в одной руке, другой поднял подушку и поднес к ней.
   Снова вспыхнуло пламя, опалив волосы на руке Ченселора. Он подбежал к
  крайнему правому окну и швырнул подушку. Она приземлилась там, куда он
  метил, у белого крыльца. Старое дерево оказалось очень сухим, и огонь,
  раздуваемый ветром, быстро сделал свое дело. Крыльцо загорелось.
   Опять послышались крики, крики на каком-то незнакомом языке. На каком?
   Питеру никогда не приходилось слышать такого.
   Последняя очередь выстрелов была нацелена на окна. Стреляли не прицельно,
  а просто внутрь дома. Ченселор услышал, как взревел мощный мотор, захлопали
  дверцы автомобиля, завизжали шины, скользя по асфальту. Машина помчалась
  прочь.
   Питер бегом вернулся к Филлис, поднял ее на ноги, прижал к себе и
  почувствовал, как она дрожит.
   - Они ушли. Ушли совсем. Все в порядке. Нужно побыстрее выбираться отсюда
  через черный ход. Скоро все здесь запылает, как стог сена.
   - О боже! О мой боже! - Она уткнулась в его обнаженную грудь. Из глаз ее
  безостановочно текли слезы.
   - Пошли, пошли! Мы подождем полицию снаружи. Кто-нибудь увидит огонь и
  вызовет полицейских. Пошли! Филлис медленно подняла на него свой взгляд. В
  нем отразились испуг и какое-то странное сожаление. Питер увидел это в свете
  разгоравшегося