ке террора,
  вымогательств и шантажа, во-вторых. Ведь уничтожают людей.
   - Кто?
   - Те, кто считает, что они, эти люди, располагают информацией, способной
  нанести непоправимый ущерб ФБР.
   О'Брайен сидел не шевелясь. - Каков характер этого "непоправимого
  ущерба"?
   - В его основе мысль о том, что Гувер был убит.
   О'Брайен весь напрягся:
   - Понятно. А этот звонок в полицию, в чем тут дело?
   - Старинный дом на 35-й улице, у пересечения с Висконсин-авеню, за
  Думбартон-Окс... Он горел, когда я ушел оттуда. Я поджег его.
   Зрачки у агента расширились, а в голосе зазвучали требовательные нотки:
   - Это немаловажное признание. Как юрист, я должен предупредить вас...
   - Если полиция поищет, - продолжал Питер, не обращая внимания на слова
  О'Брайена, - то найдет стреляные гильзы на газоне перед домом, отверстия от
  пуль в стенах и деревянных панелях, а также в мебели. Верхняя часть кухонной
  двери разбита. Кроме того, перерезан телефонный кабель.
   Агент ФБР пристально посмотрел на Ченселора:
   - О чем вы, черт возьми, говорите?
   - Это была засада.
   - Велась стрельба в жилом квартале?
   - Они пользовались глушителями, и никто ничего не слышал. Иногда они
  делали паузы - очевидно, выжидали, пока проедут машины. Поэтому мне и пришла
  в голову мысль о пожаре - пламя кто-нибудь да заметил бы.
   - А потом вы скрылись?
   - Да, скрылся и теперь жалею об этом.
   - Почему же вы бежали? Питер задумался:
   - Очень