Стараясь вывести себя из состояния транса, О'Брайен несколько раз закрыл
  и открыл глаза. Потом он быстро прошел к полке, висевшей на противоположной
  стене кабинета, вытащил кассетный магнитофон и, возвратившись к столу, сел и
  подвинул ящик. В руках у него появилась небольшая пластмассовая коробочка с
  кассетой.
   - Коробочка запечатана, кассетой еще не пользовались. Если хотите, я ее
  прокручу. - Агент открыл коробочку, вынул кассету и поставил ее на
  магнитофон. - Даю вам слово, ваш рассказ услышат и другие.
   - С записью ничего не выйдет.
   - Вы должны верить мне, - сказал О'Брайен. - Каким бы странным ни
  показались вам мое поведение в последние несколько минут, верьте мне.
  Расскажите все, не называя себя. Упомяните только, что вы писатель, и все.
  Называйте имена тех, кто не связан с вами ни лично, ни в профессиональном
  плане. Если это окажется невозможным, если эти люди неотделимы от событий,
  поднимите руку. Тогда я выключу магнитофон и мы просто поговорим. Понятно?
   - Нет! - рявкнул Ченселор. - Теперь я прошу вас подождать минутку. Я не
  за тем сюда пришел.
   - Вы пришли сюда, чтобы положить конец убийствам, террору, шантажу. Так
  вы, во всяком случае, сказали. Я хочу того же. Вы не единственный человек,
  кого загнали в угол. И эта ваша Максвелл или кто-либо другой тоже не
  единственные!
   Боже, у меня же жена, дети...
   Питер вздрогнул, пораженный словами О'Брайена:
   - Как вы сказали?