необычность используемого мной метода, я беру всю ответственность на себя. -
  Агент выключил магнитофон и взглянул на Питера:
   - Готовы? Начните с лета, со встречи с Лонгвортом в Малибу.
   О'Брайен нажал кнопку-запись началась. Преодолевая сомнения, Ченселор
  повел свой рассказ. Говорил он медленно, пытаясь следовать указаниям этого
  человека, который теперь казался ему хорошо знакомым. Более того, он был в
  некотором роде продуктом его, Ченселора, вымысла. Куинлен О'Брайен-Александр
  Мередит. Адвокат. ФБР. Жена, дети. Люди, охваченные страхом.
   По мере того как развивался рассказ Ченселора, становилось все более
  заметным удивление О'Брайена: он был потрясен теми эпизодами, которые
  рисовал Питер. При любом упоминании досье Гувера агент весь напрягался, руки
  его начинали дрожать.
   Когда Питер заговорил о шепоте по телефону, по словам Филлис,
  пронзительном и зловещем, О'Брайен не смог скрыть своей реакции. Он в
  изумлении открыл рот, как-то странно выгнул шею и закрыл глаза.
   Питер замолчал. Магнитофон продолжал работать. Агент открыл глаза,
  уставился в потолок, потом медленно повернулся к Ченселору:
   - Продолжайте.
   - Осталось совсем немного. Письмо вы уже читали.
   - Да-да, письмо я читал. Расскажите о том, что случилось. О выстрелах, о
  пожаре, о том, почему вы сбежали.
   Питер повиновался. И вот рассказ окончен. Он сообщил все. Или почти все.
   Не упомянул только об Элисон.
   О'Брайен