лобу.
  Некоторые из них - такие же параноики, каким был сам Гувер.
   И снова Ченселора поразили слова О'Брайена. Они подтверждали
  первоначальные мысли Питера: все, что произошло в Малибу, в Роквилле, в
  старинном доме на 35-й улице, было результатом ожесточенной борьбы внутри
  ФБР.
   И снова объявился Лонгворт.
   - Итак, мы договорились, - сказал Ченселор. - Защита нужна мне и женщине,
  о которой я вам рассказал.
   - Она у вас будет.
   - И кто же нас защитит? Кто?
   - Вы упомянули о судье Сазерленде. Года два назад он действовал очень
  умело, восстанавливая контакты между ФБР и разведывательными ведомствами.
  Гувер прекратил передачу информации в ЦРУ и Совет национальной безопасности.
   - Это мне известно, - спокойно прервал его Ченселор. - Я ведь писал книгу
  о ЦРУ.
   - Вы имеете в виду "Контрудар!", не так ли? Наверное, мне нужно прочитать
  ваш роман.
   - Я пришлю вам экземпляр, а вы обеспечите нам защиту. Но кто же нас
  защитит? Кто?
   - Есть такой человек. Его зовут Варак. Это один из людей Сазерленда. Он
  мне многим обязан.
   О'Брайен тяжело опустился в кресло. Он откинул голову и дышал часто и
  прерывисто, будто не мог набрать в легкие достаточно воздуха. Закрыв лицо
  ладонями, он почувствовал, как у него дрожат пальцы. Он не был уверен, что
  выдержит все это. Не раз за последние два часа ему казалось, что его силы на
  исходе.
   Именно паника, которой был охвачен писатель, помогла О'Брайену.