ет, что в ней
  содержится какая-то компрометирующая его информация.
   - И он прав?
   - Нет, я никогда в жизни даже не слышал о нем.
   - Странно. Он служил чиновником в управлении общих служб, ревизовал
  документы министерства обороны по транспортным самолетам С-40. У него
  какие-то суммарные данные не балансировались.
   - Кажется, что-то припоминаю. - В памяти Ченселора действительно всплыло
  газетное сообщение. - Его дело слушалось в сенате. Если не ошибаюсь, Бромли
  никто тогда не поддержал. Ура-патриоты даже назвали его розовым, а потом
  загнали в угол.
   - Правильно. У нас он проходил под кличкой Гадюка.
   - Что же с ним случилось?
   - Его отстранили от ревизий, чреватых разоблачениями. Потом какой-то
  дурак в управлении общих служб попытался лишить его очередной прибавки к
  жалованью.
   Бромли возбудил гражданский иск. - Ну и что дальше?
   - А дальше никто не знает. Дело было прекращено, и Бромли исчез.
   - Но ведь мы-то знаем, не так ли? - уточнил Ченселор. - Ему позвонили
  зловещим шепотом и чем-то пригрозили. А потом был еще один звонок... Ему
  сообщили достаточное количество достоверной информации, чтобы убедить в том,
  что говорят правду...
   - Успокойтесь. Он не сможет добраться до вас. Что бы он ни думал о вашей
  роли в его судьбе...
   - Не в его, - прервал О'Брайена Питер, - а в ее. Он говорил о ней, о ее
  детях...
   О'Брайен молчал. И Ченселор догадался, над чем размышляет сейчас агент: