есколько месяцев назад. Сочувствие судьи отражалось даже в его взгляде.
   Джекоба Дрейфуса (псевдоним Кристофер) Питер представлял себе менее
  отчетливо, чем других. Банкир старался по возможности оставаться в тени, но
  финансовые воротилы, а значит, и печать финансовых кругов его никогда не
  игнорировали. Он оказывал решающее влияние на национальную политику в
  вопросах финансирования. Федеральный резервный банк редко принимал решения
  без предварительной консультации с ним. Его благотворительная деятельность
  давно приобрела всемирную известность, а щедрость, казалось, не знала
  границ.
   Карлос Монтелан (псевдоним Пэрис) был наставником президентов,
  влиятельной фигурой в госдепартаменте, крупным ученым, одним из виднейших
  специалистов по вопросам международной политики. Натурализовавшийся
  американец, Монтелан происходил из семьи кастильских интеллигентов,
  боровшихся в равной степени против скомпрометировавшей себя церкви и Франко.
  Он был архиврагом подавления прав личности в любой форме.
   И один из этих четырех выдающихся людей предал идеалы, поборником которых
  себя считал. Не об этом ли величайшем искушении говорил Варак? Не были ли
  эти отвратительные акты совершены по идейным соображениям? Подобного нельзя
  было позволить, по крайней мере таким великим людям.
   А может, один из четырех в действительности был совсем не тем, за кого
  себя выдавал? И это пугало больше всего. Пугало,