ро Сент-Клер. - И вы были правы.
   - Боюсь, дело не только в этом. Я не здоров. Жить мне осталось недолго.
   - О господи!
   - Пожалуйста, не надо. Все равно я счастливчик.
   - Но в чем дело? Что с вами?
   - Десять недель назад врачи признались, что мне осталось жить два-три
  месяца. Конечно, сказали только потому, что я настаивал. Они чудовищно
  точны. Я чувствую это. Уверяю вас, это совершенно особое ощущение - будто
  приобщаешься к чему-то абсолютному, вечному. И знаете, это даже успокаивает.
  Человеку не дано испытать другого чувства, подобного этому.
   - Мне очень жаль. Трудно выразить словами то, что я хотел бы вам сказать
  сейчас. Венис знает об этом? - Сент-Клер посмотрел в сторону крупного
  темнокожего мужчины, тихо беседовавшего в углу с Бэнером и Пэрисом.
   - Нет. Мне не хотелось, чтобы что-то повлияло на наше сегодняшнее
  решение.
   Генезис бросил свой лист с напечатанным текстом на мерцающие угли, потом
  скомкал в шар шесть страничек с результатами голосования и уронил их в
  камин.
   - Я просто не знаю, что сказать, - сочувственно прошептал Сент-Клер,
  глядя в удивительно спокойные глаза Генезиса.
   - Зато я знаю, - с улыбкой ответил обреченный. - Вы снова с нами. Вы
  способны па большее, чем Венис или любой из присутствующих. Обещайте, что,
  если я отправлюсь, так сказать, в мир иной, вы доведете это дело до конца.
   Сент-Клер посмотрел на лист бумаги, который все еще держал в руке,