м-то образом связаны. И я оказался прав. Несколько минут назад
  вы хотели захлопнуть дверь перед моим носом, но стоило упомянуть о Часоне, и
  вы пригласили меня войти.
   - Сыграло роль простое любопытство, - объяснил Рамирес. - Часон -
  довольно жгучая проблема.
   - Однако, прежде чем начать разговор о нем, - сказал Питер, снова
  игнорируя замечание Рамиреса, - вы постарались, чтобы я узнал о деликатном
  характере деятельности вашего управления. Вы меня к чему-то готовите, не
  правда ли? Так почему же вы ненавидели Макэндрю?
   - Ну хорошо, я расскажу вам об этом. - Рамирес уселся в кресле поудобнее.
   Питер чувствовал, что генерал затягивает разговор, чтобы выиграть время и
  преподнести ему правду, перемешанную с ложью. Сам Питер не раз ставил героев
  своих произведений в подобное положение.
   - Мы все работаем лучше тогда, когда задействованы наши чувства. Хоть я
  не нытик, но я - недовольный человек и был таким в течение всей своей
  службы. Более того, я всегда казался злым человеком, и по многим причинам
  объектом моей злости был Макэндрю. Он причислял себя к элите общества, был
  самым настоящим расистом. Как ни странно, он и прекрасным командиром стал
  именно потому, что всегда считал себя выше других. По его мнению, ошибки
  командиров среднего звена являлись следствием того, что на них налагали
  обязанности, превышавшие их способности. Он частенько изучал списки личного
  состава и по фамилиям пытался