трел на О'Брайена - тот
  спокойно выдержал его взгляд. Значит, говорил правду, - Теперь о Рамиресе, -
  продолжал агент, - Припомните все, о чем он вам рассказывал. Как держался
  при этом? Какое отношение имел к Макэндрю, к Часону?
   Как вы узнали об этом? Зачем ездили к Рамиресу?
   - Причиной послужило то, что я увидел на Арлингтонском кладбище, и то, о
  чем рассказал мне Варак. Я сопоставил эти впечатления, и меня осенила
  догадка.
   Кроме того, эта догадка соответствовала тому, о чем я, возможно, уже
  писал. В общем, мне казалось, что я прав. Так оно и получилось...
   Ченселору потребовалось меньше десяти минут, чтобы обо всем рассказать
  агенту. При этом он заметил, что Куин О'Брайен что-то отмечал для себя,
  точно так же, как ночью в Вашингтоне, когда Питер приходил к нему.
   - Оставим Рамиреса и вернемся на минутку к Вараку. Он построил свои
  рассуждения, вероятно, таким образом: один из четверых, бесспорно, связан с
  событиями под Часоном, потому что источником информации, ставшей достоянием
  гласности, мог быть только один из них. Правильно?
   - Правильно. Варак работал на них и сам передал им эту информацию.
   - И сообщил, что разговор велся на неизвестном ему языке.
   - Он, очевидно, знал несколько языков.
   - Шесть или семь, - подтвердил О'Брайен.
   - Варак хотел сказать, что те, кто схватили его около дома на 35-й улице,
  были уверены, что он не поймет, о чем они говорят. Следовательно, они знали
  его.