что все стабилизировалось на какое-то время? Разве
  на этом дело не кончилось? На глаза Элисон навернулись слезы.
   - Случилось это как-то под вечер. Я только что вернулась из школы. Мать
  бушевала - громко кричала, выгнала слуг из дома, что-то ломала и била. И
  вдруг ее взгляд остановился на мне. Она никогда не смотрела на меня так. На
  какое-то мгновение я уловила в ее взгляде любовь, потом ненависть и,
  наконец, страх. Она боялась меня. - Элисон поднесла руку к дрожащим губам и
  бросила взгляд куда-то на одеяло, в глазах се мелькнул испуг. - Затем мать
  подошла ко мне. Это было ужасно! В руках она сжимала кухонный нож. Она
  схватила меня за горло и попыталась вонзить нож в живот. Я вцепилась ей в
  запястье и стала кричать, кричать. Она хотела убить меня! Да, да, убить...
   Элисон повалилась на бок, забилась в конвульсиях, лицо ее стало
  мертвенно-бледным.
   Питер обнял ее и принялся баюкать как ребенка, а немного погодя попросил:
   - Попытайся вспомнить, что она кричала, когда ТУ вошла в дом, когда
  увидела ее. Что она говорила?
   Элисон оттолкнула Питера, откинулась на спинку кровати. Ее глаза были
  закрыты, по щекам текли слезы, но истерика прекратилась.
   - Я не помню.
   - А ты вспомни!
   - Не могу. Я не понимала того, что она кричала. - Эдисон открыла глаза,
  взглянула на Ченселора, и обоим все стало понятно.
   - Это потому, что она говорила на иностранном языке. - В устах Ченселора
  фраза