доносился звук телевизора. Тот же звук, более слабый, но довольно
  отчетливый, слышался и наверху. Передавали одиннадцатичасовые новости.
  Мужчина подумал, что завтра в этой программе сообщат известие, к которому он
  будет иметь самое прямое отношение. И ему вдруг захотелось задержаться в
  Вашингтоне, чтобы послушать их.
   Мужчина начал подниматься по лестнице. Взобравшись наверх, он остановился
  у двери, расположенной посередине лестничной площадки. Дверь вела в комнату,
  где находился человек, встречи с которым он ждал больше двадцати лет. Ждал,
  преисполненный ненависти. Такой глубочайшей ненависти, которая никогда не
  проходит.
   Осторожно повернув дверную ручку, мужчина вошел в комнату. Директор
  дремал, лежа в постели. Его огромная голова упала на грудь, отвисшая челюсть
  покоилась на толстой шее. По-бабьи пухлые руки сжимали очки, которые он из
  тщеславия почти никогда не надевал на людях.
   Мужчина подошел к телевизору и включил его на полную мощность. Потом
  приблизился к кровати и стал пристально смотреть на человека, к которому все
  эти годы питал жгучую ненависть.
   Внезапно голова директора дернулась - сначала вниз, потом вверх. Лицо его
  исказилось.
   - Что такое? - Наденьте очки! - приказал мужчина, стараясь перекричать
  телевизор.
   - В чем дело? Это вы, миссис Гэнди?.. Кто вы? Вы не Гэнди? - дрожащими
  руками Гувер стал напяливать очки. Едва проглядывающие из-за складок жира
  глазки сузились