причудливой и извращенной фантазии. Лишенное одежды, это отродье топталось,
  выло и корчилось вокруг чудовищного костра кольцеобразной формы; в центре
  костра, появляясь поминутно в разрывах огненной завесы, возвышался большой
  гранитный монолит примерно в восемь футов, на вершине которого, несоразмерно
  миниатюрная, покоилась резная фигурка. С десяти виселиц, расположенных через
  равные промежутки по кругу, свисали причудливо вывернутые тела несчастных
  исчезнувших скваттеров. Именно внутри этого круга, подпрыгивая и вопя,
  двигаясь в нескончаемой вакханалии между кольцом тел и кольцом огня,
  бесновалась толпа дикарей.
   Возможно это было лишь игрой воспаленного воображения, но одному из
  полицейских, экспансивному испанцу, послышалось, что откуда-то издалека
  доносятся звуки, как бы вторящие ритуальному пению, и отзвук этот шел из
  глубины леса, хранилища древних страхов и легенд. Человека этого, Жозефа Д.
  Галвеса, я последствии опрашивал, и он действительно оказался чрезвычайно
  впечатлительным. Он уверял даже, что видел слабое биение больших крыльев, а
  также отблеск сверкающих глаз и очертания громадной белой массы за самыми
  дальними деревьями -- но тут, я думаю, он стал жертвой местных суеверий.
   На самом деле, полицейские оставались в состоянии ступора всего
  несколько мгновений. Чувство долга возобладало: хотя в толпе было не менее
  сотни беснующихся ублюдков, полицейские полагались на свое оружие и
  решительно двинулись вперед. В течение последовавших пяти минут