ом конверте, который до Гражданской войны
  передавался отцом старшему сыну с наказом вскрыть после его смерти.
  Основания для гордости были добыты нашей семьей уже в самой Америке и
  виргинские Делапоэры всегда уважались в обществе, хотя слыли несколько
  замкнутыми и необщительными.
   Во время войны наше благополучие пошатнулось, был сожжен Карфакс, наш
  дом на берегу реки Джеймс. Во время того безумного погрома погиб мой
  престарелый дед, а вместе с ним пропал и конверт, хранящий наше прошлое. Мне
  тогда было семь лет, но я хорошо помню тот день - выкрики
  солдат-федералистов, визг женщин, стенания и молитвы негров. Мой отец в это
  время был в армии, оборонявшей Ричмонд, и после многочисленных формальностей
  нас с матерью отправили через линию фронта к нему.
   После войны мы все переехали на Север, откуда была родом моя мать. Я
  прожил там до старости и стал настоящим янки. Ни я, ни мой отец не знали о
  содержимом семейного конверта; я втянулся в массачусетский бизнес и потерял
  всякий интерес к тайнам, несомненно, присутствовавшим в истории нашей семьи.
  Если бы я только подозревал, с чем они связаны, с какой радостью бросил бы я
  Эксхэм Праэри, и лучше бы он остался летучим мышам с пауками и зарос мхом.
   В 1904 году умер мой отец, не оставив никакого послания ни мне, ни
  моему единственному сыну, Альфреду, которого я воспитывал сам, без его
  матери. Именно этот мальчик изменил порядок передачи семейных традиций. Я
  мог поведать ему лишь несерьезные