множества недомолвок и мрачных намеков. Они
  представляют моих предков порождением демонов, среди которых маркиз де Сад и
  Жиль де Ретц показались бы невинными детишками, и приписывают им вину за
  случавшиеся на протяжении нескольких поколений исчезновения людей.
   Самыми отрицательными персонажами легенд были, несомненно, сами бароны
  и их прямые наследники. Если же какой владелец замка имел добропорядочный
  нрав, он неизменно умирал быстрой, необъяснимой смертью, и его сменял новый
  злодей. Казалось, у баронов Эксхэм был свой внутрифамильный темный культ,
  открытый даже не для всех членов семьи и руководимый старшим в роду.
  Строился он, по всей видимости, не столько на кровном родстве, сколько на
  общности наклонностей, ибо к нему принадлежали и люди, вошедшие в семью со
  стороны. Например, леди Маргарет Тревор, жене Годфри, второго сына пятого
  барона Эксхэма, приписывали тайные убийства детей по всей округе, и зловещие
  истории о женщине-демоне до сих пор рассказывают в приграничных с Уэльсом
  районах. Упоминается в балладах, хотя и по другому поводу, ужасная история
  леди Мэри де ла Поэр, вышедшей замуж за герцога Шрусфильда и вскоре после
  свадьбы убитой им и его матерью. Священник, которому они поведали тайную
  причину содеянного, благословил убийц и отпустил им грехи.
   Подобные мифы, полные грубых предрассудков, меня задевали. Особенно
  было неприятно стойкое недоверие к моему роду. Однако я не мог не
  ассоциировать эти темные предания о моих предках с известным мне