ика, он бы воздержался от
  смеха, но я почти ничего не запомнил из своего кошмарного сна - страх иногда
  поражает память весьма кстати.
   Когда все началось, Норрис и разбудил меня, предлагая прислушаться к
  кошкам. Из-за закрытой двери доносилось душераздирающее мяуканье и скрежет
  когтей, а Ниггерман, не обращая внимания на сородичей снаружи, носился вдоль
  голых стен.
   Я, так как происходило нечто аномальное, необъяснимое, почувствовал
  острый страх. Крысы, если только у меня и кошек не развились галлюцинации,
  шурша, соскальзывали вниз внутри римских стен, которые я считал сделанными
  из монолитных известняковых блоков. Но даже если это было так, если там были
  живые существа, то почему Норрис их не слышит? Почему он обращает все свое
  внимание на Ниггермана и кошек снаружи и не догадывается, чем вызвано их
  поведение?
   К тому времени как я, по возможности спокойно и логично, сумел
  рассказать Норрису, что я, казалось, слышал, шум утих. Он удалился вниз,
  вглубь, ниже всех возможных погребов, и как будто вся скала под нами
  заполнилась рыскающими крысами. Норрис не проявил скептицизма, наоборот - он
  выслушал меня внимательно. Он жестом показал мне, что и кошки за дверью
  стихли, как будто потеряли след крыс. Однако, Ниггерман вновь разбушевался и
  теперь бешено царапал основание алтаря в центре склепа.
   Происходило нечто невероятное. Я видел, что капитан Норрис - человек
  материалистически мыслящий, куда более молодой и здоровый, чем я, - тоже был
  не на шутку встревожен,