аха. Я, должно быть, долго там стоял, потому что рядом уже никого не
  было, кроме капитана Норриса. Потом из темноты вдали я услышал звук, который
  уж так хорошо знал. Мой черный кот ринулся туда, в неизведанную бездну, как
  крылатое египетское божество. Но и я не отставал: через секунду я уже слышал
  жуткое топтание этих демонических крыс, которые опять тянули меня туда, где
  в центре земли безликий сумасшедший бог Ниарлатотеп завывает в темноте под
  аккомпанемент двух бесформенных, тупых флейтистов.
   Мой фонарь погас, но я продолжал бежать. Я слышал голоса, выкрики и
  эхо, но все заглушало это вероломное, порочное топтание. Оно все
  поднималось, поднималось, как окоченевший, раздутый труп поднимается над
  маслянистой поверхностью реки и плывет под мостами к черному, гнилому морю.
   Что-то наскочило на меня - мягкое и полное. Должно быть, крысы,
  плотная, алчная орава, пожирающая и мертвых, живых... Почему бы крысам и не
  сожрать де ла Поэра, раз де ла Поэры ели запретную пищу? Война сожрала моего
  мальчика, будь они все прокляты... А янки сожрали Карфакс, в огне пропал мой
  дед и секретный конверт... Нет, нет, я не тот дьявольский пастух в гроте! И
  у одного из бесформенных зверей лицо не Эдварда Норриса! Кто сказал, что я -
  де ла Поэр? Норрис жив, а моего мальчика нет... Почему Норрису принадлежат
  земли де ла Поэров?... Это шаманство, говорю вам... пятнистая змея...
  Проклятый Торнтон, я отучу тебя падать в обморок от того, что делает наша
  семья. Это - кровь, ты, ничтожество,