аза "страшные дни". Мне не удалось ничего
  толком разузнать, кроме, пожалуй, того, что дело происходило в
  восьмидесятых годах прошлого столетия и что тогда была убита или бесследно
  пропала одна местная фермерская семья, но дальнейших подробностей мои
  собеседники не могли, а может быть, не желали мне сообщить. При этом все
  они, словно сговорившись, убеждали меня не обращать внимания на полоумные
  россказни старого Эми Пирса.
   Это поразительное единодушие как раз и послужило причиной тому, что на
  следующее утро, порасспросив дорогу у случайных прохожих, я стоял у дверей
  полуразвалившегося коттеджа, в котором обитал местный сумасшедший.
  Пришлось изрядно поколотить в дверь, прежде чем старик поднялся открыть
  мне, и по тому, как медлительна была его шаркающая походка, я понял, что
  он далеко не обрадован моему посещению.
   Не зная, как лучше подступиться к старику, я притворился, что мой визит
  носит чисто деловой характер, и принялся рассказывать о цели своих
  изысканий, попутно вставляя вопросы, касающиеся характера местности. Мое
  невысокое мнение о его умственных способностях, сложившееся из разговоров
  с городскими обывателями, также оказалось неверным - он был достаточно
  сметлив и образован для того, чтобы мгновенно уяснить себе суть дела не
  хуже любого другого аркхэмца. Однако он вовсе не походил на обычного
  фермера, каких я немало встречал в районах, предназначенных под
  затопление. Единственным чувством, отразившимся на его лице, было чувство
  облегчения,