все годы дружбы Эми не мог сказать о нем ничего, кроме
  самого хорошего. Нейхем, кажется, немного гордился известностью, которая
  нежданно-негаданно выпала на долю его фермы, и все последующие недели
  только и говорил, что о метеорите.
   А затем наступила осень. День ото дня наливались соком яблоки и груши,
  и торжествующий Нейхем клялся всякому встречному, что никогда еще его сады
  не приносили столь роскошного урожая. Достигавшие невиданных размеров и
  крепости плоды уродились в таком поразительном изобилии, что Гарднерам
  пришлось заказать добавочную партию бочек для хранения и перевозки своего
  будущего богатства. Однако Нейхема постигло ужасное разочарование, ибо
  среди неисчислимого множества этих, казалось бы, непревзойденных
  кандидатов на украшение любого стола не обнаружилось ни одного, который
  можно было бы взять в рот. К нежному вкусу плодов примешивалась неизвестно
  откуда взявшаяся тошнотворная горечь и приторность, так что даже малейший
  надкус вызывал непреодолимое отвращение. То же самое творилось с
  помидорами и дынями...
   Зимой Эми видел Нейхема не так часто, как прежде, но и нескольких
  коротких встреч ему хватило, чтобы понять, что его друг чем-то не на шутку
  встревожен. Да и остальные Гарднеры заметно изменились: они стали
  молчаливы и замкнуты, с течением времени их все реже можно было встретить
  на воскресных службах и сельских праздниках. Причину внезапной меланхолии,
  поразившей доселе цветущее фермерское семейство, невозможно было
  объяснить,