й вид и издавали резкий тошнотворный запах. Тут все
  заговорили о пропавшем урожае предыдущей осени, и вскоре по всей округе не
  осталось ни единого человека, который не знал бы о том, что земли Нейхема
  отравлены. Конечно, все дело было в метеорите - и, памятуя об удивительных
  историях, которые в прошлом году рассказывали о нем университетские
  ученые, несколько фермеров, будучи по делам в городе, выбрали время и
  потолковали с профессорами о всех происшедших за это время событиях.
   Однажды те заявились к Нейхему и часок-другой покрутились на ферме, но,
  не имея склонности доверять всякого рода слухам и легендам, пришли к очень
  скептическим заключениям: возможно, что какая-нибудь минеральная
  составляющая метеорита и в самом деле попала в почву, но если это так, то
  она вскоре будет вымыта грунтовыми водами, а что касается следов на снегу
  и пугливых лошадей, то это, без сомнения, всего лишь обычные деревенские
  байки, порожденные таким редким научным явлением, как аэролит.
   На деревьях вокруг гарднеровского дома рано набухли почки, и по ночам
  их ветви зловеще раскачивались на ветру. Таддеус, средний сын Нейхема,
  уверял, что ветки качаются и тогда, когда никакого ветра нет, но этому не
  могли поверить даже самые заядлые из местных сплетников. Однако никто не
  мог не чувствовать повисшего в воздухе напряжения. У всех Гарднеров
  появилась привычка временами безмолвно вслушиваться в тишину, как если бы
  там раздавались звуки, доступные им одним. Выйдя из транса, они ничего не
  могли