школе вновь начались занятия, дети
  остались дома. Теперь они видели только Эми, и как раз он-то во время
  одного из своих редких визитов и обнаружил, что вода в гарднеровском
  колодце больше не годилась для питья. Она стала не то, чтобы затхлой, не
  то, чтобы соленой - во всяком случае, настолько омерзительной на вкус, что
  Эми посоветовал Нейхему, не откладывая дела в долгий ящик, вырыть новый
  колодец на лужайке выше по склону. Нейхем, однако, не внял предупреждению
  своего старого приятеля, ибо к тому времени стал нечувствителен даже к
  самым необычным и неприятным вещам. Они продолжали брать воду из
  зараженного колодца, апатично запивая ею свою скудную и плохо
  приготовленную пищу, которую принимали в перерывах между безрадостным,
  механическим трудом, заполнявшим все их бесцельное существование. Ими
  овладела тупая покорность судьбе, как если бы они уже прошли половину пути
  по охраняемому невидимыми стражами проходу, ведущему в темный, но уже
  ставший привычным мир, откуда нет возврата.
   Таддеус сошел с ума в сентябре, когда в очередной раз, прихватив с
  собой пустое ведро, отправился к колодцу за водой. Очень скоро он
  вернулся, визжа от ужаса и размахивая руками: "Там, внизу, живет свет..."
  Два случая подряд - многовато для одной семьи, но Нейхема не так-то просто
  было сломить. Неделю или около того он позволял сыну свободно разгуливать
  по дому, а потом, когда тот начал натыкаться на мебель и падать на что ни
  попадя, запер его на чердаке, в комнате,