расположенной напротив той, в
  которой содержалась его мать. Отчаянные вопли, которыми эти двое
  обменивались через запертые двери, особенно угнетающе действовали на
  маленького Мервина, который всерьез полагал, что его брат переговаривается
  с матерью на неизвестном людям языке.
   Примерно в это же время начался падеж скота. Куры и индейки приобрели
  сероватый оттенок и быстро издохли одна за другой, а когда их попытались
  приготовить в пищу, то обнаружилось, что мясо стало сухим, ломким и
  непередаваемо зловонным. Свиньи сначала непомерно растолстели, а затем
  вдруг стали претерпевать такие чудовищные изменения, что ни у кого просто
  не нашлось слов, чтобы дать объяснение происходящему. Разумеется, их мясо
  тоже оказалось никуда не годным, и отчаяние Нейхема стало беспредельным.
  Ни один местный ветеринар и на милю не осмелился бы подойти к его дому, а
  специально вызванное из Аркхэма светило только и сделало, что вылупило
  глаза от изумления и удалилось, так ничего и не сказав. А между тем свиньи
  начинали понемногу сереть, затвердевать, становиться ломкими и в конце
  концов разваливаться на куски, еще не успев издохнуть, причем глаза и
  рыльца несчастных животных превращались в нечто совершенно невообразимое.
   Все это было очень странно и непонятно, если учесть, что скот не
  получил ни единой былинки с зараженных пастбищ. Затем мор перекинулся на
  коров. Отдельные участки, а иногда и все туловище очередной жертвы
  непостижимым образом сжималось, высыхало, после