ло матроса: его руки странным образом вцепились в поручни.
   Бедняга был молод, довольно смугл и очень красив: наверно, итальянец
  или грек - без сомнения, из команды "Виктори". Очевидно, он искал спасения
  на том самом судне, что вынуждено было разрушить его собственное, - еще
  одна жертва грязной войны, развязанной этими английскими свиньями против
  фатерланда. Наши люди обыскали его на предмет сувениров и нашли в кармане
  куртки очень старый кусок слоновой кости, из которого была вырезана голова
  юноши в лавровом венке. Мой напарник, лейтенант Кленце, решил, что вещь
  эта очень древняя и большой художественной ценности, поэтому забрал ее
  себе. Как она могла достаться простому матросу - ни он, ни я вообразить не
  пытались.
   Когда тело отправляли за борт, произошло два инцидента, серьезно
  взбудораживших команду. Глаза мертвеца были закрыты; однако, когда его
  волокли к перилам, они распахнулись, и многим показалось, что они пережили
  странную галлюцинацию - пристально и насмешливо эти глаза посмотрели на
  Шмидта и Циммера, наклонившихся над телом. Боцман Мюллер, пожилой человек,
  мог бы быть и поумней, не будь он эльзасским свинопасом, полным
  предрассудков; его так потряс этот взгляд, что он следил за телом и в воде
  и клялся, что когда оно погрузилось, то расправило члены на манер пловца и
  поплыло под волнами на юг. Кленце и мне не понравились эти проявления
  крестьянского невежества, и мы сурово отчитали команду, особенно Мюллера.
   Следующий день нас очень встревожил - заболели