олной
  неожиданностью. Никаких дефектов машин или небрежности персонала отмечено
  не было, и все же корабль тряхнуло до последней заклепки жутким ударом.
  Лейтенант Кленце помчался в машинное и обнаружил, что топливные цистерны и
  почти весь двигатель разворочены, а инженеры Шнайдер и Раабе убиты на
  месте. Наше положение внезапно стало безвыходным: хотя химические
  регенераторы воздуха были целы и мы могли всплывать и погружаться, пока
  действовали насосы и аккумуляторы, но двигаться лодка не могла. Искать
  спасения в шлюпках означало отдать себя в руки врагов, бессмысленно
  ожесточенных против великой германской нации, а радио молчало с тех пор,
  как перед атакой на "Виктори" мы связывались с подлодкой нашего флота.
   С момента аварии до второго июля мы постепенно дрейфовали на юг - без
  карт, не встречая судов. Дельфины кружат вокруг У-29; примечательное
  обстоятельство, если учесть покрытое нами расстояние. Утром второго июля
  мы засекли военное судно под американским флагом, и люди настойчиво
  требовали нашей сдачи. Наконец лейтенанту Кленце пришлось застрелить
  матроса Траута, особенно рьяно подбивавшего остальных на этот
  антигерманский акт. На время это усмирило команду, и мы погрузились
  незамеченными.
   На следующий день с юга налетели плотные стаи птиц, океан
  разбушевался. Задраив люки, мы ждали затишья, пока не поняли, что надо
  либо нырнуть, либо дать себя разбить волнам. Давление воздуха и напряжение
  падали, и нам хотелось избежать