ь ненужной траты наших скудных запасов;
  однако выбора не было. Мы спустились неглубоко, и когда через несколько
  часов море успокоилось, мы решили снова всплыть. Однако здесь возникла
  новая неприятность: лодка отказалась всплывать, несмотря на все усилия
  механиков. Людей испугало это подводное заточение, и кто-то снова
  забормотал о костяной фигурке лейтенанта Кленце, но вид автоматического
  пистолета их успокоил. Мы все время старались занять чем-то этих бедолаг,
  ковырялись в машине, хотя знали, что это бессмысленно.
   Кленце и я обычно спали в разное время; когда спал я, около пяти
  часов вечера, четвертого июня начался общий бунт. Шестеро оставшихся
  свиней, зовущих себя моряками, считая, что застали нас врасплох, с дикой
  яростью мстили нам за наш отказ сдаться янки два дня назад. Рыча, как
  звери - они ими и были, - они крушили инструменты и мебель, вопя чушь и
  проклятия костяному амулету и смуглому мертвецу, что сглазил их и уплыл.
  Лейтенант Кленце был словно парализован и бездействовал. Впрочем, чего еще
  следовало ожидать от этих мягких женоподобных выходцев с Рейна? Я
  застрелил всех шестерых - так было нужно.
   Мы выбросили всех через торпедный аппарат и остались в лодке одни.
  Лейтенант Кленце нервничал и беспробудно пил. Было решено, что мы
  постараемся прожить как можно дольше, пользуясь большим запасом
  продовольствия и регенераторами воздуха, ни один из которых не пострадал
  во время бунта. Наши компасы, глубиномеры и другие тонкие