он не был человеком, с которым
  легко умирать. Собой я гордился, зная, что фатерланд почтит мою память и
  что мои сыновья вырастут похожими на меня.
   Девятого августа показалось океанское дно, и мы послали туда мощный
  луч прожектора. Это оказалось просторная волнистая равнина, покрытая
  преимущественно водорослями и усеянная раковинами моллюсков. Там и здесь
  виднелись колышущиеся предметы неопределенных очертаний, окутанные
  водорослями и заросшие ракушками, про которые Кленце сказал, что это
  древние суда, лежащие в своих могилах. Он был поражен одной вещью:
  обелиском твердого материала, выступающим над дном фута на четыре, фута
  два толщиной, гладким, с ровными сторонами и ровной плоской вершиной; все
  углы - тоже прямые. Я счел это выступом скалы, но Кленце уверял, что видел
  на нем резьбу. Немного погодя он стал дрожать и отвернулся от
  иллюминатора, будто напуганный: объяснить почему, он не мог, говорил, что
  поражен огромностью, мрачностью, удаленностью, древностью и загадочностью
  океанской бездны. Его рассудок был утомлен; но я всегда немец и успел
  заметить две вещи: что У-29 превосходно выдерживает давление и что
  необычайные дельфины по-прежнему были с нами, хотя существование высших
  организмов на таких глубинах отрицается большинством натуралистов. Может
  быть, я преувеличил глубину, и все же она была достаточной, чтобы признать
  явление феноменальным. Скорость дрейфа к югу держалась вычисленных мною
  параметров.
   Двенадцатого августа в 3:15