5 бедный Кленце окончательно обезумел. Он
  был в рубке, светил прожектором, когда я вдруг увидел его направляющимся в
  библиотечный отсек, и лицо сразу выдало его. Я повторю здесь сказанное им,
  подчеркнув то, что он выделял голосом: "ОН зовет! Я слышу ЕГО! Надо идти!"
  Выкрикивая, он схватил со стола изваяние, спрятал его и схватил меня за
  руку, чтобы выволочь из каюты на палубу. Я мгновенно сообразил, что он
  готовится открыть люки и выбраться за борт вместе со мной - вспышка
  самоубийственной мании, к которой я не был готов. Когда я вырвался и
  попытался его успокоить, он стал еще яростнее, говоря: "Идем сейчас, не
  надо ждать, лучше покаяться и быть прощенными, чем презреть и быть
  проклятыми!" Тогда я сказал, что он безумец. Но он был непреклонен и
  кричал: "Если я безумен, это милость! Да сжалятся боги над человеком,
  который в заскорузлости своей останется нормальным до жуткого конца! Идем,
  и будь безумен, пока ОН зовет в милости!"
   Вспышка словно бы уменьшила давление на его мозг: накричавшись, он
  стал мягче, прося меня разрешить ему уйти одному, если я не иду с ним. Я
  принял решение. Он был немцем, но всего лишь рейнландцем и плебеем, а
  теперь он был еще и потенциально опасен. Пойдя навстречу его
  самоубийственной просьбе, я мог тут же освободить себя от того, кто был
  уже не товарищем, а угрозой. Я попросил его оставить мне фигурку, но это
  вызвало у него приступ такого жуткого смеха, что я не повторил ее. Затем я
  спросил его, не хочет ли оставить хотя