Часа через два лодка уже покоилась на площади возле скалистой стены
  долины. С одной стороны мне был виден весь город, спускающийся от площади
  вниз к старой набережной реки, с другой в поражающей близости противостоял
  богато украшенный, и, видимо, совершенно целый фасад гигантского здания,
  очевидно, храма, вырубленного в целом утесе. Об истинном состоянии этой
  титанической постройки я мог только догадываться. Фасад невероятных
  размеров явно прикрывал далеко тянущуюся выемку: в нем много окон разного
  назначения.
   В центре зияла громадная открытая дверь, куда вела поражающая
  воображение каменная лестница; дверь окаймлена тончайшей резьбой -
  кажется, вакхические сюжеты. Вершина всего - громадные колонны и фризы,
  украшенные скульптурами невыразимой красоты: изображены, видимо,
  идеализированные пасторальные сцены и шествия жрецов и жриц, несущих
  странные ритуальные предметы, поклоняясь сияющему богу. Искусство
  феноменального совершенства, преимущественно эллинистическое по виду, но
  странно самостоятельное. Оно разрушает впечатление жуткой древности, как
  будто оно современнее, чем непосредственное потомство греческого
  искусства. Каждая деталь этого массивного произведения ощущалась как часть
  склона долины, хотя я не мог вообразить, как вырублено громадное
  внутреннее пространство. Возможно, это каверна или серия пещер,
  послуживших центром. Ни время, ни затопление не повредили величавой
  святости жуткой храмины - ибо это мог быть