олько храм - и сегодня, спустя
  тысячи лет он стоит, нетронутый, неоскверненный, в бесконечной ночи и
  молчании океанской пучины.
   Не могу подсчитать, сколько часов я провел, глядя на затонувший город
  - его дома, арки, статуи, мосты и колоссальный храм. Хотя я знал, что
  смерть рядом, любопытство пожирало меня, и я посылал прожекторный луч в
  нескончаемый поиск. Столб света позволял мне изучить множество деталей, но
  отказывался высветить что-либо за зияющей дверью скального храма; через
  некоторое время я выключал ток, сознавая необходимость беречь энергию. Луч
  был теперь ощутимо слабее, чем в первые недели дрейфа. Как будто
  обостренное грядущим расставанием с жизнью, росло мое желание узнать
  океанские секреты. Я, сын Германии, буду первым, кто ступит на эти
  тысячелетиями забытые пути.
   Я достал и осмотрел металлический костюм для глубоководных
  погружений; поэкспериментировал с переносной лампой и регенератором
  воздуха. Хотя мне будет трудно одному справиться с двойным люком, я верил,
  что преодолею все препятствия и с моими навыками ученого пройду по
  мертвому городу.
   Шестнадцатого августа я осуществил выход из У-2 и проложил путь
  сквозь разрушенные и заплывшие грязью улицы к древней реке. Я не нашел
  скелетов или других человеческих останков, но обнаружил множество
  археологического материала, от скульптур до монет. Об этом невозможно
  рассказать: выражу только свою скорбь о культуре, бывшей в расцвете славы
  в те времена, когда