нсамбля был унылым,
  нейтрально-серым. Текстура мумии частично выкрошилась, остальное
  напоминало старую кожу, и это создавало неразрешимую проблему, над которой
  бились эксперты, тщетно пытаясь узнать или угадать, каким образом тело
  было подвергнуто бальзамированию. Клочки неизвестной ткани, еще
  сохранившие следы странных рисунков, плотно прилегали к телу.
   Трудно объяснить, чем именно эта вещь была так страшна и
  отвратительна. Прежде всего, она вызывала необъяснимое чувство немыслимой
  древности и абсолютной чуждости современной жизни, но главным образом
  поражало выражение безумного ужаса на этом полузакрытом лице. Такой символ
  бесконечного, нечеловеческого, космического страха не мог не передаваться
  зрителям, и они погружались в бесплодные предположения.
   Среди редких посетителей Кэбот Музея эта реликвия очень древнего,
  забытого мира скоро приобрела мрачную известность, хотя спокойная
  скромность учреждения помешала ей стать привлекающей народ сенсацией,
  вроде "великана Кардиффа". В прошлом веке зрелищная вульгаризация еще не
  вторгалась, как ныне, в область науки. Естественно, ученые делали все что
  могли для классификации страшного экспоната, но все было тщетно.
  Рассматривались гипотезы о далекой цивилизации, видимые остатки которой
  сохранились в виде статуй на острове Пасхи. Научные журналы публиковали
  статьи, часто противоречивые, о древнем затонувшем континенте, вершины
  которого теперь представляют собой архипелаги Меланезии