установил бы связь между этой
  информацией и намеками Фон Юитца или общественным энтузиазмом, поднятым
  мумией и цилиндром из нашего музея, если бы не многозначительные слоги и
  бесспорное сходство - что с удовольствием подчеркивала пресса - между
  ритуалами и мистериями различных тайных сект, представленными вниманию
  широкой публики. Но я должен заметить с некоторым беспокойством, что в
  этих сведениях часто повторялось одно имя в различных искаженных формах.
  Оно, похоже, составляло центральную точку данного культа и явно
  рассматривалось со странной смесью почтения и ужаса. Это имя звучало то
  как Г'танто, то Танота, то Тхам-та, Татан или Тхан-Так, и я не нуждался в
  советах моих многочисленных корреспондентов, увлеченных оккультизмом,
  чтобы сблизить корневые основы всех этих имен и прийти к имени того, кого
  Фон Юитц назвал Гатаноа.
   Были и другие волнующие детали. В очень многих сведениях цитировались
  неопределенные и боязливые намеки на "истинный свиток", предмет
  "величайшей важности и тяжелых последствий", который должен попасть в руки
  некоего "Нагоба"...
   И опять имя, беспрестанно повторяющееся, но написанное по-разному:
  Тог, Ток, Жогили Коб, и мой возбужденный мозг помимо моей воли сближал эти
  имена с именем несчастного еретика Т'юога, о котором говорилось в "Черной
  Книге". Чаще всего его имя сопровождалось загадочными фразами: "Не кто
  иной, как он", "Он созерцал Его в лицо", "Он сознает все, но не может ни
  видеть, ни чувствовать", "Он помнит, как