енные светом, пошли по лестнице наверх.
  
  
   Начиная с этого момента сведения об этом отвратительном деле стали
  подвергаться цензуре, потому что мы сообща решили, что не стоит пугать
  публику. Я уже говорил, что мы зажгли все лампы перед тем, как войти в зал
  мумий.
   Под ярким светом прожекторов, направленных на витрины и их мрачное
  содержимое, мы увидели ужас, ошеломляющие детали которого
  свидетельствовали о событиях, далеко превосходящих наше понимание.
   Там были двое. Видимо, они спрятались в здании перед закрытием, но их
  уже никогда не удастся покарать за убийство сторожа. Они уже заплатили за
  свое преступление.
   Один был бирманцем, другой - с острова Фиджи, оба известны полиции
  как активные деятели страшных сект. Они расстались с жизнью, и чем больше
  мы их рассматривали, тем более убеждались, что смерть их чудовищна,
  неслыханна. Их лица выражали такой нечеловеческий ужас, что сам старший
  полицейский чин признался, что никогда не видел ничего подобного. Однако
  состояние обоих трупов имело заметные различия.
   Бирманец скорчился у самой витрины, из которой был аккуратно вырезан
  кусок стекла. В его правой руке был зажат рулон голубоватой пленки,
  покрытой серыми иероглифами, похожий на тот, что хранился у нас в
  библиотеке. Впрочем, последующий тщательный осмотр констатировал отдельные
  мелкие различия. На теле не было видно никаких следов насилия, а по виду
  его искаженного лица можно было сказать только, что человек умер от
  страха.