Когда меня привели в чувство, в глазах чудовищной мумии уже не было
  отчетливого изображения, по словам инспектора Киффа, который взял мою
  лупу, чтобы посмотреть, что же такое я там увидел. Я не решался еще раз
  взглянуть на то отвратительное существо. Мне пришлось собрать все свое
  мужество, чтобы описать то, что я видел в тот ужасный миг. Да и то я
  заговорил лишь тогда, когда очутился в своем кабинете, вдали от того
  дьявольского зрелища, этого существа, которое не могло существовать. Дело
  в том, что я начал взращивать самую страшную и фантастическую теорию
  насчет мумии и ее стеклянных глаз. Я уверял себя, что она, видимо,
  обладает каким-то адским сознанием и все это неисчислимое время тщетно
  пытается передать какое-то устрашающее сообщение из далекой эры. Это была
  безумная мысль, но я, может быть, сохраню ясность ума, если изложу все,
  что тогда мельком увидел.
   В сущности, немногое. Я увидел, как из зияющего люка возникло
  титаническое чудовище, и я не сомневался в его возможности убить человека
  одним своим видом. У меня и сегодня не хватает слов, чтобы описать его. Я
  мог бы назвать его гигантом, имеющим щупальца и хобот, полуаморфным,
  получешуйчатым, полубугорчатым, с глазами спрута. Ох, все эти слова не
  дадут представления об этом отвратительном, адском, нечеловеческом,
  внегалактическом, полном ненависти и невыразимо злобном существе,
  возникшем из небытия и хаоса вечной ночи. Даже сейчас, когда я пишу эти
  строки, воспоминания о