реди наводящих
  благоговейный ужас деревьев, - огромных, причудливых, оплетенных лианами,
  безмолвно качающих в вышине искривленными ветвями... Вот как щедро был
  оделен я богами - одинокий, отвергнутый, сломленный, сдавшийся. Но
  отчаянно цепляюсь я даже за эти блеклые воспоминания, в них скрываюсь,
  бегу я мыслей о том, что случилось после...
   Мне неведомо, где я появился на свет. Самое раннее мое воспоминание -
  этот замок, бесконечно древний и бесконечно ужасный, его бесчисленные
  мрачные галереи, высокие потолки, затянутые мраком и паутиной, камни
  полуразрушенных коридоров, покрытые мерзкой сыростью, и этот проклятый
  запах - будто дотлевает погребальный костер ушедших поколений. Сюда
  никогда не проникает свет, и я привык зажигать свечу и любоваться пламенем
  - ведь солнца нет и снаружи, - кошмарные деревья, поднявшиеся выше башен,
  заслоняют его. Одна лишь черная башня вздымается над лесом, уходя вершиной
  в неизвестность распахнутого неба. Но башня эта сильно разрушена и
  подняться на нее почти невозможно, - разве что карабкаться, уступ за
  уступом, по отвесной стене.
   Не знаю, сколько лет провел я здесь. Я не ощущаю течения времени.
  Кто-то заботился обо мне, но я не видел ни одного живого существа, кроме
  крыс, пауков и летучих мышей. Тот, кто растил меня, видимо, был ужасающе
  стар, ибо мое самое первое представление о человеческом существе - нечто
  перекошенное, ссохшееся, захиревшее, как этот замок.
   Для меня были привычны кости и скелеты, наполнявшие