свой безумный подъем, цепляясь за мельчайшие выступы в
  стене. Ужасной и зловещей была эта черная мертвенная развалина, полная
  бесшумно парящих нетопырей.
   Но неизмеримо более ужасна была незыблемость мрака, и озноб сжимал
  меня леденящей хваткой древних заплесневелых стен.
   Дрожа, не смея поднять глаза, я терзался догадками о том, почему не
  становится светлее. Неужели внезапно опустилась ночь? Свободной рукой я
  стал шарить в поисках оконной амбразуры, чтобы посмотреть, как высоко я
  взобрался.
   И тут, слепо ползущий по вогнутому своду над пропастью, я коснулся
  головой твердой поверхности. Должно быть, я достиг кровли, или, по крайней
  мере, пола следующего яруса. Свободной рукой я ощупал каменную и
  непреодолимую преграду, опиравшуюся на выступы сырой стены, но вот под
  моей судорожно ищущей рукой камень чуть подался - и я рванулся вверх,
  пытаясь поднять плиту головой.
   Я думал, что мое восхождение закончено - ведь наверняка это пол
  наблюдательной площадки. Я выбрался наверх через люк, стараясь не дать
  упасть тяжелой крышке, но не сумел. Было все так же темно. Я лежал в
  изнеможении на каменном полу, слыша зловещее эхо захлопнувшегося люка. Мне
  оставалось надеяться, что я смогу его открыть, когда это понадобится.
   Я был уверен, что поднялся уже на огромную высоту, гораздо выше
  проклятого леса, и я заставил себя встать с пола и принялся наощупь искать
  окно, чтобы увидеть, наконец, то небо, те звезды и луну, о которых так
  долго мечтал. Но меня