ода, когда худой темноволосый молодой человек,
  нервически- возбужденный, явился к профессору Эйджеллу, принеся с собой
  глиняный барельеф, еще совсем свежий и потому влажный. На его визитной
  карточке значилось имя Генри Энтони Уилкокс и мой дед узнал в нем младшего
  сына из довольно известной семьи, который в последнее время изучал
  скульптуру в Художественной Школе Род-Айленда и проживал в одиночестве в
  Флер-де-Лиз-Билдинг, неподалеку от места своей учебы. Уилкокс был не по
  годам развитой юноша, известный своим талантом и своими чудачествами. С
  раннего детства он испытывал живой интерес к странным историям и непонятным
  сновидениям, о которых имел привычку рассказывать, Он называл себя
  "психически гиперсензитивным", а добропорядочные степенные жители старого
  коммерческою района считали его просто "чудаком" и не воспринимали всерьез.
  Почти никогда не общаясь с людьми своего круга, он постепенно стал исчезать
  из поля зрения общества и теперь был известен лишь небольшой группе эстетов
  из других городов. Даже Клуб Искусств Провиденса, стремившийся сохранить
  свой консерватизм, находил его почти безнадежным.
   В день своего визита, как сообщала рукопись профессора, скульптор без
  всякого вступления, сразу попросил хозяина помочь ему разобраться в
  иероглифах на барельефе. Говорил он в мечтательной и высокопарной манере,
  которая позволяла предположить в нем склонность к позерству и не вызывала
  симпатии; неудивительно, что мой дед ответил ему довольно