ачал говорить своим странным
  резонирующим голосом, как будто голосовые связки были у него не такими, как
  у всех остальных людей:
   "Мистер Эрмитэйдж, -- сказал он, -- я тут прикинул, что должен взять
  эту книгу с собой. В ней есть некоторые вещи, которые я должен Попробовать в
  определенных условиях, а здесь их добиться невозможно, и было бы
  непростительным грехом -- позволить каким-то бюрократическим правилам и
  запретам остановить меня. Позвольте мне взять ее с собой, сэр, и я клянусь,
  что никто ничего не заметит. Нечего говорить, что я буду очень аккуратен с
  ней. Я подумал, что этот экземпляр вполне мог бы заменить..."
   Он остановился, прочитав в лице библиотекаря твердый отказ, и тут его
  козлиные черты приняли коварное, хитрое выражение. Эрмитэйдж, наполовину
  готовый сказать, что он может сделать копию с нужных ему страниц, вдруг
  подумал о возможных последствиях и сдержал себя. Слишком велика была
  ответственность -- дать в руки такому созданию ключ к столь богохульным
  внешним сферам. Уотли увидел, как обстоит дело, и постарался снять
  напряжение.
   "Что ж, если вы так к этому относитесь. Может быть, в Гарварде не будут
  такими нервными, как вы". И, ничего больше не сказав, встал и вышел из
  здания, нагибаясь перед каждым дверным проемом.
   Эрмитэйдж услышал дикий лай огромного сторожевого пса и внимательно
  изучил гориллоподобную походку Уотли, пересекавшего ту часть
  университетского двора, которая была видна в окно. Он подумал о всяких
  безумных