мой пыл. Я как-то неожиданно смекнул: раз преследователи двигались
  по соседней улице, то они, скорее всего не шли по моим горячим следам, то
  есть не гнались непосредственно за мной, а просто отсекали возможные пути к
  бегству из города. Но из этою напрашивался вполне логичный вывод о том, что
  все аналогичные дороги, ведущие из Иннсмаута, в настоящий момент или вскоре
  также будут блокированы, поскольку никто не мог с определенностью сказать,
  каким именно путем я намерен воспользоваться. Если все действительно
  обстояло именно так, значит мне следовало покидать город отнюдь не по
  дорогам, а наоборот, держась как можно дальше от них. Но возможно ли это,
  если иметь в виду, что местность во всей округе испещрена бесчисленными
  заболоченными участками и мелкими речушками? На какое- то мгновение мой
  разум начал давать сбои -- как от пронзительного осознания собственной
  беспомощности, так и от заметно усилившегося ощущения рыбьего запаха.
   Именно тогда я вспомнил о давно заброшенной железнодорожной ветке,
  ведущей на Роули, чья основательно уложенная, покоящаяся на толстом слое
  щебня, поросшая травой и бурьяном полоса по-прежнему уходила в
  северо-западном направлении от располагавшейся неподалеку от реки
  заброшенной станции. У меня сохранялся шанс на то, что вся эта братия
  попросту забудет о ней, поскольку покрытая зарослями вереска пустынная
  полоса была весьма труднопроходима, и едва ли являлась именно тем путем,
  который избрал бы для себя отчаявшийся беглец. Я отчетливо видел