тных. Это их
  похлопывание или постукивание казалось чудовищным, и я не смел даже взгляда
  поднять на порождавших его тварей, твердо вознамерившись держать глаза
  плотно закрытыми вплоть до того, как они не скроются в западном направлении.
   Теперь толпа проходила почти напротив того места, где я находился --
  воздух был заполнен их хриплым гавканьем, а земля, казалось, подрагивала от
  нелепых, чуждых всему человеческому шагов. Я почти не дышал и собрал всю
  свою волю в кулак, лишь бы -- не дай Бог! -- не размежить веки.
   Я и до настоящего времени не в состоянии точно определить, были ли
  последовавшие за этим события реальностью или всего лишь кошмарной
  галлюцинацией. Недавние действия властей, предпринятые после моих отчаянных
  призывов и ходатайств, скорее всего подтвердят то, что это все же было
  чудовищной правдой, но не мог ли я в те минуты и в самом деле увидеть
  галлюцинации, порожденные псевдогипнотическим воздействием атмосферы
  древнего, околдованного, одурманенного города? Подобные города обычно
  обладают странной, неведомой нам силой, и мистическое наследство безумных
  легенд вполне способно повлиять на психику отнюдь не одного человека,
  оказавшегося среди тех мертвых, пропитавшихся омерзительной вонью улиц,
  нагромождений прогнивших крыш и рассыпающихся колоколен.
   Так уж ли невозможно, чтобы в глубине той зависшей над Иннсмаутом тени
  таились бациллы самого настоящего, и к тому же заразного безумия? Кто может
  сказать, где проходит граница между реальностью и выдумкой, после